Технологическая элита десятилетиями строит инфраструктуру будущего — глобальные цифровые платформы, искусственный интеллект, новые финансовые системы и распределенные сети. При этом часть из них одновременно готовится к сценарию, в котором привычная цивилизация перестанет функционировать. Они приобретают удаленные участки, обустраивают убежища, используют автономные источники энергии и запасаются средствами связи и вычислительными мощностями, способными работать независимо от внешнего мира. Сооснователь PayPal Питер Тиль приобрел надел в Новой Зеландии, глава Meta Марк Цукерберг строит на Гавайях закрытый комплекс с подземным бункером, а аргентинско-испанский предприниматель Мартин Варшавский создает автономное ранчо в предгорьях Анд. ForkLog разобрался, как устроена «выживальческая стратегия» техноэлиты и где заканчивается рациональная подготовка к рискам. Кто и что купил Мартин Варшавский — предприниматель, создавший компании в сферах телекоммуникаций, интернет-сервисов, возобновляемой энергетики, репродуктивной медицины и биотехнологий — стал одним из владельцев ранчо Вамани площадью 32 000 гектаров в провинции Мендоса, в предгорьях Анд, примерно в часе езды от ближайшего населенного пункта. На территории уже построены сборные дома и геодезические купола, установлены солнечные панели и проложена взлетно-посадочная полоса. Вид с воздуха на ранчо Мартина Варшавского в Мендосе, Аргентина. Источник: FT. Сделка состоялась в декабре 2023 года, спустя несколько недель после избрания президентом Аргентины Хавьера Милея. Вместе с Варшавским Вамани купили еще пять аргентинских и американских бизнесменов. Варшавскому принадлежит более 50% ранчо, оставшаяся доля распределена между пятью партнерами. Среди них — Алекс Оксенфорд, предприниматель в сфере высоких технологий и позднее назначенный послом Аргентины в США, а также миллиардер Дэн Лубецки, основатель компании Kind. По словам Варшавского, совладельцы вложили в проект почти $10 млн. Сейчас они строят новые дома, устанавливают солнечные панели, планируют разводить скот и рассматривают возможность покупки дополнительной земли для сельского хозяйства. Варшавский описывает Вамани как место, где можно переждать масштабный глобальный конфликт. По его словам, если Китай захватит Тайвань или Россия — страны Балтии, они с женой отправятся туда на следующий день. В свою очередь, Питер Тиль годами рассматривал в качестве запасной юрисдикции Новую Зеландию и получил ее гражданство в 2011 году. В 2026 году он приобрел дом в Буэнос-Айресе и на несколько месяцев перебрался туда с семьей. Варшавский говорит, что знаком с Тилем и обсуждал с ним планы на Аргентину, однако их инвестиции не координировались. «Мы случайно пришли к одному и тому же выводу», — объяснил предприниматель. Другой пример — Марк Цукерберг. На гавайском острове Кауаи он развивает Koolau Ranch площадью около 570 гектаров. По данным Wired, комплекс включает более десятка зданий, сельскохозяйственные угодья, собственную систему водоснабжения и подземное убежище площадью около 5000 квадратных футов. Совокупная оценка стоимости объекта и земельного участка в декабре 2023 года превышала $270 млн. Проект включает собственные источники воды и продовольствия и другие элементы автономной инфраструктуры. Главные ворота поместья Цукербергов. Источник: Wired. Еще один тип такого бизнеса возник вокруг уже существующей военной инфраструктуры. В Канзасе предприниматель Ларри Холл переоборудовал бывшую шахту баллистической ракеты в комплекс Survival Condo. Полноценные квартиры там продавались примерно за $3 млн, двухуровневые пентхаусы — за $4,5 млн. Внутри предусмотрены системы фильтрации воздуха и воды, резервное энергоснабжение и склады продовольствия. Бункер Survival Condo. Источник: официальный сайт компании. Похожую модель развивает Vivos, основанная предпринимателем Робертом Вичино. С 2008 года она создает сеть частных подземных убежищ, используя в том числе бывшие военные объекты. Один из крупнейших проектов — Vivos xPoint в Южной Дакоте, где 575 бункеров рассчитаны на размещение до 24 человек каждый. По данным компании, отдельный модуль стоит $55 000 плюс ежегодная плата за землю; за $75 000 можно приобрести его вместе с участком площадью 20 000 квадратных футов. Бункеры Vivos. Источник: официальный сайт компании. По оценке основателя LinkedIn Рида Хоффмана, около половины миллиардеров Кремниевой долины имеют ту или иную форму «страховки на случай апокалипсиса». Почему Аргентина Для Варшавского привлекательность Аргентины связана с ее удаленностью от основных центров военного противостояния, аграрными и энергетическими ресурсами. Он считает, что эта комбинация делает Южный конус одним из немногих регионов, где в случае затяжного глобального конфликта можно сохранить базовую инфраструктуру и более сложную экономическую жизнь. Немаловажен и политический фактор. Варшавский — сторонник Милея и обсуждал с ним идеи повышения устойчивости аргентинской экономики, в том числе создание национального резерва полупроводников и электрических трансформаторов. Он также продвигал концепцию «визы спокойствия» для состоятельных иностранцев, которые хотели бы держать в Аргентине капитал, имущество или запасную юрисдикцию на случай глобальной нестабильности. В 2025 году ее власти создали правовую основу для получения гражданства иностранцами при наличии «значительных инвестиций» и учредили при Министерстве экономики агентство, которое отвечает за реализацию программы и рассмотрение заявок. В апреле 2026 года его исполнительным директором назначили Айксу Гранару. Программа пока не запущена в полном объеме, некоторые административные процедуры еще не завершены. Экономическая привлекательность Аргентины после прихода Хавьера Милея действительно выросла, заявил в комментарии ForkLog директор Института Хайека, кандидат экономических наук Павел Усанов. «Главным достижением реформ следует считать именно макроэкономическую стабилизацию, связанную с профицитом бюджета», — указал он. Вместе с тем у Аргентины остается сложная кредитная история, а долгосрочная устойчивость реформ зависит от того, сохранятся ли они после смены власти. «Сегодня я бы не стал рассматривать Аргентину как убежище, свободную экономическую зону или страну, где, как в Швейцарии, на протяжении десятилетий уважали верховенство права и частную собственность. Пока это хороший пример того, к чему может привести либерализация экономики, но еще без тех существенных долгосрочных последствий, которые, например, возникли в Чили. Иными словами, сегодня это действительно не то место, где можно скрыться», — заявил Усанов. Что строят На территории убежища в Вамани уже есть жилые помещения, солнечные панели, сельскохозяйственные угодья и скот, чтобы по возможности обходиться без поставок извне. Варшавский хочет добавить еще один слой — локальную вычислительную инфраструктуру. Он рассматривает возможность загрузить большие языковые модели (LLM) на компьютеры, работающие от солнечной энергии. Логика проста: если глобальные серверы, дата-центры и интернет-провайдеры перестанут работать, локальная система сможет сохранить доступ к части знаний и инструментов, которые сегодня существуют в облаке. CEO и основатель scade.pro и hubstr.io Сергей Аносов в комментарии ForkLog отметил, что запуск локальных языковых моделей на автономных компьютерах технически вполне реалистичен. При небольшом числе пользователей такая система не требует огромного количества энергии, поэтому солнечная генерация способна обеспечить ее работу. Главное ограничение, по словам эксперта, связано с тем, как модель хранит и использует знания. «Модель — это снимок мира на дату обучения. В день X она полезна, а через три года компетентно рассуждает о мире, которого больше нет, и ничего не знает о том, в котором вы живете. Дообучение требует на порядки больше вычислений, чем инференс, а также данных и людей, которые умеют это делать», — объяснил он. Есть и проблема проверки полученных ответов. «Сейчас ответ LLM можно перепроверить — поиском, книгой, коллегой. В бункере модель становится оракулом, слова которого невозможно верифицировать. Уверенная галлюцинация про дозировку антибиотика или химию водоподготовки убивает», — предупредил эксперт. Поэтому Аносов предлагает строить автономную ИИ-систему вокруг локального корпуса знаний — энциклопедий, технической документации, медицинских и агрономических справочников, книг, — а языковую модель использовать как интерфейс для поиска и объяснения этой информации. Наконец, остается проблема срока службы оборудования. Солнечные панели способны работать десятилетиями, однако вычислительная техника изнашивается значительно быстрее: выходят из строя вентиляторы, накопители, инверторы и другие компоненты. По оценке Аносова, при наличии запаса комплектующих реалистичный горизонт работы такой инфраструктуры составляет 5–15 лет, а не несколько поколений. Парадокс строителей Главный парадокс этой истории в том, что люди, которые строят глобальную технологическую инфраструктуру и рассчитывают на все большую взаимосвязанность мира, одновременно создают запасные системы на случай ее отказа. Американский медиаэксперт Дуглас Рашкофф описал этот феномен в книге Survival of the Richest. В 2017 году его пригласили выступить перед группой из пяти состоятельных инвесторов, однако вместо лекции о будущем технологий они стали обсуждать, как пережить экологическую катастрофу, социальные беспорядки, ядерную войну или разрушение инфраструктуры. Один из собеседников уже строил подземный комплекс и спрашивал, как сохранить контроль над охраной, если деньги перестанут иметь ценность. По мнению Рашкоффа, речь идет о мировоззрении, в котором технологические и финансовые ресурсы позволяют человеку попытаться создать личный контур безопасности независимо от состояния общества вокруг него. У людей, которые создают децентрализованные технологии, подготовка к отказу внешней инфраструктуры выглядит вполне последовательной, считает Web3-исследователь Владимир Менаскоп. По его словам, сама работа в недоверенной среде предполагает принцип «готовься к худшему, надейся на лучшее». «Децентрализация — это постоянный стресс-тест: отключился AWS, начались блокировки в какой-то стране, произошел блэкаут — в каждом случае нужно понять, как сеть переживет отказ очередного элемента инфраструктуры. Для окружающего мира такой подход может выглядеть аномальным, а для среды, где одновременно важны децентрализация, анонимность и открытость, это норма», — пояснил он в комментарии ForkLog. По словам Менаскопа, идея физической автономности в криптосреде тоже давно существует и в эпоху ИИ получает новые формы — от локальных нейросетей до распределенной вычислительной инфраструктуры. Он привел в пример DePIN-проекты, которые за последние 17 лет постепенно формируют глобальный распределенный компьютер: сети вроде Arweave и Filecoin отвечают за хранение данных, другие проекты — за вычисления и отдельные инфраструктурные функции. В этом смысле бункер можно рассматривать как физическое продолжение той же философии резервирования, которая существует в децентрализованных сетях. Только вместо протокола объектом защиты становятся семья, капитал и набор базовых человеческих потребностей. Network State как строительство собственной системы Автономность можно рассматривать не только на уровне отдельной семьи или территории, но и как принцип организации целого сообщества. Американский предприниматель и инвестор Баладжи Шринивасан описал эту модель в концепции Network State. Сначала формируется цифровое сообщество с общей системой ценностей и внутренней экономикой, затем оно приобретает физические территории и постепенно превращается в распределенную социальную инфраструктуру. https://forklog.com/exclusive/srinivasano-buterinskaya-demokraticheskaya-respublika Практический опыт показывает, что такая автономность быстро упирается в ограничения, которые плохо видны на уровне концепции. Архитектор cyber~Congress Дмитрий Стародубцев, создавший автономную инфраструктуру на Бали, считает, что одним из таких ограничений могут стать сами люди. Кроме того, автономность требует серьезного инженерного сопровождения, особенно если речь идет об удаленной территории. «Людей собирать сложно — без этого автономия невозможна. Зависимость от медицины — ключевой и достаточно сложный фейл. Чтобы сделать клинику мирового класса, нужно минимум $5 млн капитальных и операционных затрат и достаточно большой объем спроса, минимум 2000 человек», — считает Стародубцев. Еще большего масштаба требует производство сложного оборудования, и наиболее очевидное ограничение возникает на уровне полупроводников. «Чипы — это эндгейм. До тех пор, пока мы не научимся производить их на малом масштабе, все разговоры об автономности — утопия. Тот, кто контролирует чипы, контролирует все», — заключил Стародубцев. https://www.youtube.com/watch?v=TAiLu82bgWY Значение криптовалют для автономии Биткоин хорошо вписывается в концепцию автономного убежища, поскольку его архитектура изначально построена вокруг распределенной сети без единого центра управления. «Каждая полная нода независима от других, хотя и синхронизирована с ними. Чем больше независимых участников, тем устойчивее система к потере отдельных узлов», — объяснил Менаскоп. Однако в сценарии глобальной катастрофы сохранить актив и сохранить работу самой сети — разные задачи. Менаскоп отметил, что у первой криптовалюты уже есть альтернативные способы коммуникации. «Биткоин является одним из самых развитых в этом смысле блокчейнов: есть независимые ноды на спутниках, существуют вполне реалистичные эксперименты с радиопередачей. Поэтому сказать, что биткоин беззащитен, — неправильно, но сказать, что он на 100% неуязвим в этом смысле, — еще более неверный ход мыслей», — считает он. Наиболее известный пример — инфраструктура Blockstream, которая с 2017 года передает данные BTC через спутник. Для аналогичных операций также тестировались радиорешения. Менаскоп привел в пример txTenna от Samourai Wallet — экспериментальный проект, в котором подписанные транзакции могли передаваться между устройствами по радиоканалу, пока не попадали в сеть. Проект также предусматривал передачу через СМС. Последний публичный релиз txTenna в его репозитории датирован мартом 2019 года. Еще один вариант — sneakernet, физическая доставка данных на съемных носителях, которая в условиях масштабного коллапса может стать резервным каналом. Для хранения собственных средств достаточно сохранить приватные ключи. Чтобы отправить транзакцию, нужен канал связи с сетью, для проверки ее состояния — актуальные данные блокчейна, а для создания новых блоков — работающий майнинг. Отдельная проблема связана с объемом данных. Полный блокчейн биткоина занимает сотни гигабайт, однако для восстановления текущего состояния сети можно использовать UTXO-снимок — набор неизрасходованных выходов транзакций на определенном блоке. Bitcoin Core поддерживает его создание через dumptxoutset и загрузку через loadtxoutset. Такой снимок показывает, какие монеты существуют и могут быть потрачены в данный момент. Новые блоки позволяют отслеживать изменения этого состояния, а полная история цепочки нужна для независимой проверки того, почему именно этому состоянию можно доверять. По словам Менаскопа, после глобальной катастрофы главными узкими местами для биткоина станут не количество сохранившихся копий блокчейна, а связность сети и хешрейт. «Даже если уцелеет хотя бы одна полная нода с актуальной копией чейна, историю биткоина технически можно восстановить. Но без достаточных майнинговых мощностей новые блоки будут появляться чрезвычайно медленно. При сохранении 10% прежнего хешрейта среднее время блока возрастет примерно до 100 минут, а прохождение полного периода из 2016 блоков займет около 140 суток. При 5% это уже около 280 суток, а при 1% — порядка 3,8 года», — подсчитал эксперт. При этом за один период пересчета сложность изменится не более чем в четыре раза. «При катастрофическом падении хешрейта может потребоваться несколько последовательных периодов пересчета, прежде чем сложность окончательно придет в соответствие с оставшимися вычислительными мощностями. И это проблема», — добавил Менаскоп. Поэтому экстремальная устойчивость биткоина зависит и от сохранения распределенного майнинга, автономной энергетики и независимых каналов связи. При полной изоляции отдельных кластеров возникает риск появления разных версий цепочки. «Реальную ядерную устойчивость биткоина я бы измерял не только числом выживших нод, но и минимальным остаточным хешрейтом, способным провести сеть через следующие 2016 блоков и запустить нормализацию сложности», — резюмировал эксперт. https://forklog.com/exclusive/v-seti-bitkoina-ostalas-odna-rabochaya-noda-chto-delat Павел Усанов связывает экономическую функцию первой криптовалюты с ограниченным предложением актива, которое нельзя произвольно увеличить политическим решением: «В долгосрочном периоде биткоин и золото являются деньгами последней инстанции». Реальность автономии Любая автономная система останется зависимой от внешнего мира. Даже при наличии собственной энергии, воды, продовольствия и вычислительной инфраструктуры остается необходимость ремонта, комплектующих, лекарств и специалистов. Поэтому автономность бункера правильнее оценивать по времени, в течение которого он способен работать без внешней поддержки: для кратковременного кризиса хватит запасов и резервной инфраструктуры, но на горизонте нескольких лет уже потребуется воспроизводство оборудования, знаний и человеческих компетенций. Полноценная автономность потребует собственной производственной базы либо регулярного обмена с внешним миром. Бункер в таком контексте становится не столько символом веры в конец света, сколько способом подготовиться к возможному кризису. При этом, считает Усанов, само по себе решение вложиться в такую защиту еще не говорит об иррациональности — важен способ, которым человек оценивает ситуацию и принимает решение: «Если человек сопоставляет все плюсы и минусы, риски и выгоды, возможные убытки и альтернативные варианты действий, то он ведет себя максимально рационально. Именно это можно назвать рациональным хеджированием».
laravel-share::laravel-share-fa4.facebooklaravel-share::laravel-share-fa4.twitterlaravel-share::laravel-share-fa4.linkedin